Готов ли ты умереть?

(статья в газете "Русский Мир" (№ 89) от 3 марта 2008 г.)

23 февраля (в день Советской Армии - для тех, кто забыл) Народный театр «Хамелеон» представил спектакль «Холодно» по пьесе Евгения Гришковца «Зима». Премьера прошла в Langston Hughes Cultural Arts Center в центре Сиэтла.

«Я видел генералов, они пьют и едят нашу смерть...», - эта фраза Бориса Гребенщикова из песни «Полковник Васин» стоит эпиграфом к спектаклю на программке.

Правда, ни одного генерала в пьесе нет, нет также ни одной песни о Советской армии (в спектакле использована музыка Вангелиса и Франка Дюваля), даже о том, что на сцене именно русские солдаты (Илья Голощапов и Игорь Мусиенко), можно только догадываться по тому, что на ребятах – современная российская форма.

Все предельно условно: выбросили двух молодых людей на парашютах в лес для проведения непонятно какой операции, и им – холодно.  Под утро они умерли. Сам спектакль – череда предсмертных видений то одного, то другого солдата, где роль всех женщин (мам, жен, любимых девушек этих солдат) играет Снегурочка (Наталья Строганова) – единственная женщина, которая  может быть реальна в ночном зимнем лесу, где очень и очень холодно.

Если описывать личные впечатления, то сначала (и потом тоже) было как-то тупо. Но под занавес я почему-то заплакала, совершенно неожиданно. Заплакали далеко не все (и в общем-то, не обязаны были). Выходя из зала, я слышала и такое:

- «Да, это смелые ребята – согнать в субботний вечер столько людей и показать, как двое мужиков плачут под елочкой?»

Думаю, дело здесь в трудностях драматургии. Евгений Гришковец, с его подробным воспроизведением речи «простого человека», не способного часто выразить свою мысль так, чтобы его поняли, воспринимается в наших специальных условиях (я имею ввиду пресловутые условия эмиграции из своей культурной и языкой среды) несколько странно, точнее – тупо и ненужно. Успех Гришковца в Москве лично для меня объясним тем, что этот намеренный минимализм свеж в столице, объевшейся зрелищами, бьющими по глазам, но не по душе.

Но у нас-то, у нас, у нас голодны и глаза, и душа, и как средство воздействия, видеоряд (то есть, некоторое движение по сцене) – очень и очень важен. Важно, чтобы хоть что-то происходило – не в собственной голове, а на сцене, к которой мы все-таки   добрались сквозь субботние пробки на пятерке.

Для иллюстрации небольшой отрывок – начало пьесы:

     Первый и Второй занимают позицию.

     П е р в ы й. Пальцы вообще не гнутся, деревянные.
     В т о р о й. Ага...... сколько градусов, интересно. Ты недосмотрел?
     П е р в ы й. Не-а, впопыхах... забыл.
     В т о р о й. Сегодня что-то уж слишком... холодно.
     П е р в ы й. Не говори.
	 
     Небольшая пауза.
	 
     В т о р о й. Что-то у  меня  вот тут, че-то... как-то, запыхался что ли... 
Болит. Ты не знаешь, что вот здесь?...
     П е р в ы й. Где?
     В т о р о й. Здесь вот, вот тут вот. (Показывает.)
     П е р в ы й. Здесь? (Смотрит,  где  соответствующее место у него.) 
Не знаю... почки... или...
     В т о р о й. Почки? Почки сзади, вот тут вот... А я вот где показываю.
     П е р в ы й. А..а.. здесь!... Печень тогда... У тебя...
     В т о р о й. У меня там же, где и у тебя... Разве у тебя здесь печень? 
Вот, где печень...
     П е р в ы й.  Ну, тогда... я не знаю... ты  сам  знаешь, чего
спрашиваешь?...
     В т о р о й. Странно, никогда не болело тут...
     П е р в ы й. Может... селезенка?
     В т о р о й. Селезенка?... Селезенка, а где у нас селезенка?
     П е р в ы й. Нууу......(Неопределенно осматривает себя.)
     В т о р о й. Нет, наверное, нет. Почему-то кажется, что не селезенка. 
Вот еще и селезенка у меня тут, где-то есть. Какого только фарша во мне нету......
Вот тут как-то жмет... Болит... Может аппендицит?...
     П е р в ы й. Аппендицит вот здесь. Это я знаю. У меня его выре-зали.
     В т о р о й. Где?
     П е р в ы й. Вот здесь!
     В т о р о й. А..а..а...... Значит, не аппендицит...

     Небольшая пауза.

     П е р в ы й. Когда же тепло-то будет?

     Небольшая пауза.

     П е р в ы й. Даже не верится, что вообще когда-нибудь будет тепло...... 
Иногда, в самый трескучий мороз, смотришь, как люди по улице идут, сутулятся. Мороз!
Снег под ногами визжит... От автомо-билей дым, пар...... Дымка такая висит...
Ну, мороз!... И не  верится даже, что вот прямо по этой улице можно будет идти 
в шортиках, рубашечке, асфальт  будет плавиться, жару будешь ругать..., пиво 
хо-лодное... 

     Небольшая пауза.

     П е р в ы й. Слушай... очень холодно...
     В т о р о й. Курить хочется.
     П е р в ы й. Терпи.
     В т о р о й. Терплю.
     П е р в ы й. Интересно, что лучше - мерзнуть или хотеть курить?
     В т о р о й. Ерунду не говори!...... Я и курить хочу, и мерзну... Очень хреново!
     П е р в ы й. Да..а..а.

Спрашивается – откуда взялись мои слезы? Не будем бояться штампов и назовем это великой силой искусства. Значит, прием Гришковца работает – сквозь тупость и какую-то «ненужность» происходящего на сцене все-таки приходит какое-то чувство. Довольно глубокое и проникновенное.

Попытаюсь его выразить одним вопросом :  А готов ли ты умереть?

Многие ли могут ответить на этот вопрос так – «Да, я готов, если придется... У меня в жизни было все, о чем только может мечтать смертный. Поэтому мне не страшно умереть.»?

Умирать вообще – страшно. Но сейчас для меня понятно: умирать страшно еще и потому, что жизнь – скудна. И какие они - «среднестатистические» предсмертные видения?

Двум людям на сцене – холодно, но нельзя зажечь костер. Долг – прежде всего. Сознание уже неспособно отразить, что жизнь – важнее. Главное – нельзя.  Хочется курить – тоже нельзя.

Бедность и самоограничения. Не важно, что и кто диктует нам это – какие системы и генералы. Коммунистическая с ее наплевательским отношением к свободной воле человека и самой его жизни или капиталистичекая, где все ценности вообще относительны, причем относительно только одной единственной ценности – денег.

Возьмем нормального американского гражданина лет после 40, представителя самого что ни на есть среднего класса – не подлого такого представителя, но уже «врубившегося» в систему своей страны. Он уже не попадет в ловушку кредитных карточек или своих неудовлетворенных желаний, подогреваемых мерзкой рекламой о новом крутом мобильном телефончике или телевизоре. Возьмем и встряхнем мир его ценностей и сравним эмоциональную напряженность его отношений к: 1) жене или подруге,  2) детям, 3) путешествиям, 4) ремонту в доме, 5) смыслу жизни, 6) количеству денег в банке.

Уверена, деньги перевесят все. Именно потому, что они – безотносительны, они – реальны. Все остальное – очень и очень относительно, может измениться. Это нервирует, это не так ценно. Т.е., ценны и не сами деньги, а та эмоциональная окраска покоя и отсутствия страха, что несут с собой нули с правой стороны твоей (и только твоей ) цифры.

Вопрос - стоит ли думать о смерти?  Не вообще, а о собственно смерти своей личности, а значит и всего того, что мы ощущаем и пытаемся осознавать? 

Дина Немцова
(Фото Дениса Сизова)

Гармония выбора и искусство "Хамелеона".

(статья в газете "Русский Мир" (№64) от 19 марта 2007 г.)

     «Искусство принадлежит народу”, - сказал Владимир Ильич. Даже если части народа, это тоже неплохо, добавлю я. В Сиэтле большое количество людей из бывшего СССР. Меньше чем в Сан-Франциско или на Восточном побережье США, но достаточно для того, чтобы испытывать потребность в «родных» газетах, радиостанциях, магазинах, ресторанчиках...

     Как быть с русским театром? Куда ему примкнуть? Опереться по примеру русских бизнесов на самые популярные запросы публики? Жизнь показывает, что это очень понимаемо коллегами и приятелями, но... душа режиссера такое не примет, от гармонии такого выбора не останется и следа. Тогда может быть, все-таки, остаться в ладу с идеалами и частично заполнить определенный духовный вакуум творческого меньшинства?

     Однако, и здесь непросто. Требуется не абстрактное совпадение желания создать спектакль с потребностью узкого круга людей посмотреть его. Выбор темы – чрезвычайно сложен. Еще труднее – отбор внутри темы. При гипотетическом симбиозе художественного вкуса режиссера и его рыночного чутья, предвидеть удачу почти невозможно даже со «своим» узким кругом. Другими словами, чем большее число людей пришло в театр, тем выше внутренняя гармония выбора режиссера, распространившаяся теперь уже на всё настроение театрального зала. Казалось бы, так понятно и просто, а попробуйте, найдите ее. Не предположите, а создайте ее, эту гармонию...

     На консервативном северо-западе США, где существование русского театра, как считалось, невозможно, театр «Хамелеон» плавно и верно в течение двух лет расправляет крылья. Это означает, что гармония выбора не просто имеет место быть, а оттачивается в указанный период.

     Состоявшийся 3-го марта «Вечер театра абсурда» продемонстрировал свежие возможности режиссеров, актеров и конечно, зрителей. Появились технические нововведения. Преодолён очередной рубеж. Труппа решилась себя испытать, совершить пробный бросок. Ответственная и очень информативная разведка боем. Или провалиться и успокоиться, или пойти вперед. Проверить себя и зрителей.

     Первая часть вечера – абсурдная фантазия «Моцарт и Сальери» в постановке создателя театра «Хамелеон» Ильи Голощапова. Он смог разместить в ней практически без перерыва и опять же – достаточно гармонично два отличающихся конструктивных варианта. Первый – в виде своеобразного фарса, даже комедии по политическому памфлету Леонида Филатова. Второй – трагический по А.С. Пушкину. Композиторов играют женщины: Наталья Строганова (Моцарт) и Елена Коршина (Сальери).

     Касательно линий сюжета, переплетений времен, дерзких измышлений: отчасти забавно, неожиданно и да – абсурдно. Впечатляют переносы настроения, музыкальные переходы, подсветки, костюмы. Воплощение ролей великих мужчин красивыми женщинами не раздражает, а увлекает. Смело, любопытно. И глубоко символично. Проблемы и страсти, поднятые в спектакле, не увязаны с полом, возрастом, веком, характером, и т.д. Они универсальны и непреходящи. Разумеется, в столь сложной подаче изысканного жанра получились и технические накладки. Не всегда четко, например, были выполнены зрелищно-звуковые синхронизации. Также не везде уровень звука музыкального фона верно оттенял яркость монологов... Не осуждая строго неизбежные издержки премьеры, положим и эти мелкие неувязки на алтарь абсурда. Пусть служат добавлением к его деталям.

     Оригинален выбор комедии абсурда второй части вечера. Он пал на изощрённо представленный одноактный спектакль «Урок» француза Эжена Ионеско. Задумка не понравилась больше тем, кто забыл, что находится на вечере, где именно абракадабра в цене. Но позвольте, а как же «Драма» Чехова? Сделано зрелищно, с размахом, по-американски! Модные световые эффекты, удачные танцевальные и другие кинетические вкрапления. Ярко реализовано. Доступные шутки принимались даже детворой зрительного зала. Придавала колорит спектаклю Наталья Холомиева -- с самого начала специально нелепо для неё одетая, диалоговые перепалки которой (Горничная Мари) с Игорем Криштафовичем (главным героем - Учителем) слегка напоминали живые беседы незадачливых супругов в условиях коммунальной кухни. В несуразной направленности темы даже такой случайный мираж был довольно кстати россиянину. Знакомо, забавно.

     Наверно не пришел бы в восторг Сергей Образцов от главного замысла всей второй части вечера. Подобное объединение ведущей роли с режиссерской работой он не допускал. Известный классик – специалист комедий абсурда считал, что маэстро не должна смущать демонстрация искусства в себе в любом объёме, а вот самому себя в искусстве следует не выставлять вовсе, дабы не уронить то самое звание. Однако, было это высказано уже пожилым человеком, аж в прошлом веке, да к тому же не в Америке.

     За всеми сценами спектаклей ощущалась колоссальная работа. Творческий порыв и энтузиазм создателей, исполнителей, технических помощников вызывает восхищение.

     Наталья Строганова, совершенно не повторяясь (!), исполняет основные роли в обоих спектаклях. Яркий дебют! Сложный герой достался Елене Коршиной. Это, конечно же, Сальери, на могиле которого давно уже пора написать: «Спи спокойно, товарищ, факты не подтвердились». Актриса, что называется, «попала» в этот образ – не хрестоматийный злодей и завистник, но противоречивая трагическая личность. Чтобы все осуществилось в спектаклях, требовался совместимый подбор, отбор и разумеется, задор энтузиастов-участников, доставивших столько удовольствия благодаря присутствию обсуждаемой гармонии выбора каждой детали в проведении вечера. Успешный осторожный поиск с последующим обладанием сей пресловутой великой категории предвидения уже с первых шагов создателей «Хамелеона» позволил выгодно сформировать впечатление о свежем театре.

     Третья, традиционная часть вечера, не может оставить равнодушной ни создателей, ни помощников, ни зрителей. Оживленное общение, знакомства, застолье. Спонтанно возникающие музыкальные исполнения, подогретые в Русском Центре радостью от встречи с искусством, великолепно завершают театральные вечера, оставляя массу впечатлений для обмена мнений в последующие дни. И на вебсайте театра - тоже.

     Итак, произошедшее за два года позволяет без ложной скромности заявить – театр на сегодня состоялся. До новых встреч, «Хамелеон»!

Александра Ярославская

Театр в разделе "Крокодайл".

(заметка в газете "Русский Мир" (№63) от 5 марта 2007 г.)

     "Урок" - это один из идеальных примеров абсурдной драмы. Сюжет построен на максимально простой ситуации: юная ученица приходит на урок к пожилому учителю. Ничто не предвещает каких-либо неожиданностей - от повторения азов арифметики и языкознания трудно ждать особого драматизма. Но за тот час, что длится действие, герои полностью преображаются. Она из прилежной воспитанной барышни становится злобной тупицей, способной только угрюмо повторять за наставником отрывочные реплики, а он из галантного джентльмена превращается в садиста, безжалостно терзающего свою очередную жертву.

     Проблема героев в том, что по воле драматурга эти двое теряют способность найти понимание в абсолютно элементарных вещах. А как только теряется согласие в том, что такое дважды два, рушится вся картина мира, отменяются очевидные правила жизни, перестают действовать любые смыслы и нормы. Как итог - ничем не объяснимая агрессия в финале.

     В пьесе наглядно реализована одна из любимых идей сегодняшних абсурдистов - превращении человека в букву. И ее, если понадобится, можно без труда, как в школьном диктанте, заменить другой. Или вообще вычеркнуть за ненадобностью жирным учительским карандашом...

О зрителях, актерах и их восприятии.

(статья в газете "Русский Мир" (№53) от 16 октября 2006 г.)

     Появление театра – всегда событие, а уж своего родного, да на чужбине – особая веха. Разумеется, не для всех. Весьма обширной категории людей театральное искусство не представляет интереса и на Родине. Их круг в Америке значительно расширяется. Во-первых, к нему присоединяется почти вся молодежь, не обладающая способностью к своеобразному раздвоению, живо окунающаяся в доступную англо-американскую культуру, утрачивающая интерес к русской. Кроме того, много образованных людей среднего возраста тоже активно отворачиваются от всего российского, оправданно полагая, что последняя «ноша» тормозит процесс «американизирования». Таким образом, к посещению русского театра здесь, в США, весьма нацеленно подходит только один определившийся слиток общества. Он не объёмен, но строго отфильтрован и сконцентрирован в стремлении вживую погружаться хотя бы на несколько часов в родную русскую, но теперь уже потустороннюю атмосферу.

     Хорошо известно, что качество спектакля определяется по силе эмоционального воздействия, а не по идеям и мыслям произведения. О последних можно узнать из статей критиков или от знакомых. А они – знакомые – разные. Вновь прибывшие в США ещё не испытывают настоящего голода по российской тематике. Более того, они избалованы истинным профессионализмом на сегодняшней театральной сцене. Их мнение о народном театре в эмиграции не трудно представить.

     А «старый» эмигрант? Происходящее на российской сцене отдает для него таким нафталином! Эти события, проблемы, стиль игры, сама атмосфера в зале – всё так уже чуждо. Догадываетесь, что он скажет о свежесозданном театре? Правда, приобретенные на чужбине бытовая вежливость и деликатность придадут отзыву цивилизованный характер.

     Ну, а основной зритель среднего эмигрантского возраста – чего ждать от него? Всякого. Растерявший на американских путях часть фундаментальных принципов отечественного вкуса и воспитания и не приобретший пока взамен принципиальных черт англосакского терпения, благородства и великодушия, подобный зритель непредсказуем. Следует добавить, что в большинстве своем он уже материально встает на ноги, видит светлую перспективу, а потому амбициозен, возбужден и самоуверен. За этим и приехал в США. Ощущая отсутствие привычного «общественного мнения» и освобождение от словесных пут, сей зритель не отличается тактом, разборчивостью или сочувствием. Он жесток и считает, как правило, что американские актеры, равно как и всё здешнее кино и телевидение сильнее русского. Примерно по той же схеме его мнение распространяется на весь шоу-бизнес, включая и театр. Легко угодить такому зрителю?

     И вот, в подобной обстановке, в консервативном цветущем Сиэтле Илья Голощапов задумывает открыть театр непрофессиональных актеров. Более того, открыть не как директор, пригласив специалистов, а как режиссёр. Продолжить былое? – Нет. – Начать новое! В иной жизни он – медик. Возможно, последнее, а именно близость к человеческому естеству, и было отправным пунктом идеи. Дать отдушину. Себе и людям. И он ее дал. Но как? Чем можно привлечь разношерстную вышеуказанную публику? А как заслужить уважение настоящих театралов? Любопытная информация, равно как и остроумный анекдот почти в любой подаче проходят «на ура». И начинающий режиссёр решил открыть свой театр постановками, прежде не известными советскому зрителю. Неизвестными, но настолько забавными, тонкими! Уж очень хороший текст у выбранных дореволюционных классиков: Тэффи, Саша Чёрный, Аверченко.

     Другими словами, режиссер прекрасно попробовал и «откатал» новичков на чудесном беспроигрышном материале, вселив уверенность и разогрев начинающих энтузиастов – как исполнителей, так и зрителей.

     Появились первые отзывы, впечатления, позитивный резонанс. Капустники после спектаклей оставляли неизгладимое впечатление. Желание идти дальше усилилось. Илья задумывает поставить настоящий современный спектакль.

     Дотоле представления на сцене Русского Центра Сиэтла состояли из набора театрализованных новелл. Небольшая продолжительность, лаконичный сюжет, искрометная развязка. Теперь же требовалось нечто совсем иное. Следовало выбрать такую постановку, где бы зрительный зал не заскучал и не осмеял (в эмиграции это запросто) волонтеров-исполнителей во время плавно завязывающегося сюжетного узла.

     Выбор пал на пьесу Елены Исаевой «Абрикосовый рай или сказка о женской дружбе». Название уже интригует. Умелый шаг. В сочетании слов писательницы усматривается неверие в искренность отношений сей непредсказуемой половины человечества (не промолвить бы – человека). На самом же деле, автор оставляет этот вопрос открытым, как бы оставленным на уровне определённо очерченного намёка. Однако события уже действительно выстраиваются по увлекающему сказочному сценарию.

     Режиссер пишет автору и получает «добро» на выпуск пьесы в свет на Северо-Западе США. Позже он этот момент чудесно обыграет во время выступления в зале перед премьерой, сославшись на требовательность современных уважающих себя драматургов, чего не скажешь, например, о Шекспире, Островском или Чехове.

     Теперь дело за начинающими актерами. Продержать зал в напряжении одной лишь сюжетной линией, к тысячам вариантов которых сегодняшний зритель давно притерпелся, просто невозможно. Благодаря многоплановой печатной продукции, спутниковому и кабельному телевидению, кассетно-дисковому наплыву, а также возможностям портативных плэйеров и лэптопов перезакрученная зрелищно-информационная масса так и прет на вас постоянно. Вот именно – надвигается в одностороннем порядке. Мы чувственно переносимся в другую жизнь, будучи в кинотеатре или в квартире, в автомобиле или на пляже. Ваши эмоции «исполняющей» стороне неизвестны и недоступны.

     Театр прекрасен встречным взаимодействием духа. Подобное еще имеет место на концертах, иногда в классах, лекционных залах (где, правда, оно замешано на ином мотивационном единстве). Душевная гармония на спектакле определяется искренностью подачи, что зажигает ответную бурю чувств сидящих в зале. Последнее зримо и незримо распаляет исполнителей на сцене. Возрастающая экспрессия еще и еще со сцены дополняет и усиливает восприятие аудитории. Если такой вот снежный ком восторга продолжает катиться по восходящей, становясь эквивалентом взаимоусиливающейся анти-петли застоя, рутины, апатии или обычной усталости, возбуждается желанное ощущение праздника. Это проникновение в другой мир, всплеск эмоций, это – интерес, это – то, что называется счастьем. Оно существует, но только при мастерском запуске и ежесекундном поддержании залом происходящего на сцене. Иным образом, как бы не был идеален механизм автомобиля и прекрасна дорога, движению суждено завершиться в отсутствие топлива.

     Без одержимой игры актеров «Сказку....» не примут. И режиссер взялся за дело. Он проворачивал невероятное. Не имея возможности платить приглашенным для участия в спектакле, он сумел заразить невиданным энтузиазмом свежесформированную театральную группу почти на полгода. Жертвовать или изыскивать необходимые средства коллективно (как и идти на плаху) обычно чуточку легче. В результате сформировался опыт первого русского спектакля в двух действиях. Если для самого Ильи Голощапова это был уже не совсем дебют в скрупулёзной режиссёрской работе, равно как для Олеси Митковецкой и Никиты Ошарова в актёрской, то Елене Коршиной предстоял настоящий серьезный экзамен. Несмотря на экспозиционную второстепенность ее роли, лихорадящее сочетание раздраженности с эдакой разухабистостью натуры её героини на фоне нескончаемо трагической судьбы  требовало непростого вхождения в роль и умелого исполнения.

     Герои Олеси и Никиты ведут весь спектакль, причем Олеся играет и дочь, и мать. Последние – абсолютно разные люди. Мать – нерешительная, закомплексованная замухрышка, которую соблазняют. Дочь – решительная, раскованная фифочка, и уже она сама соблазняет. Молодая исполнительница отлично справляется с необходимостью разнопланового перевоплощения. Герой Никиты отчасти гротескный. Фальшь или переигрывание мгновенно вызовут отторжение. Аромат души исполнителя позволил целостно пронести и раскрыть образ в различные периоды жизни героя.

      Сам режиссер участвует в первом действии. Но как? У него нет игры. Такое впечатление, что мы просто наблюдаем за человеком со стороны. Ни напряжения, ни усилий, ни наносной экспрессии. Есть дар, есть его усердное преумножение и применение. Благодаря такой преемственности качеств и усердия парня из Кемерова, Русский Сиэтл получил театр.

     Разумеется, было бы странно принять единство мнений. Но равнодушных не было. Фабула «Сказки...», включающая события различных социальных систем, не могла быть лишена элементов мистики, что придало достаточно привычным событиям требуемую загадочность, а затем – весьма неожиданную развязку. Это было ярко, эмоционально передано всеми четырьмя действующими лицами. Да, да, не исполнителями. Здесь не оговорка. Именно так, потому что зритель забывал, что на сцене их приятель или родственник. Смотрели «на одном дыхании»! Все вновь оказались на противоположном полушарии Земли. А на каком небе – уточнит каждый зритель по-своему.

По мотивам «Сатирикона»

(статья в газете "Русский Мир" (№42) от 15 мая 2006 г.)

Репетировать три месяца только лишь ради одной премьеры? Ну, на это стоит посмотреть. Так решили 90 человек, которые 28 апреля 2006 года пришли на премьеру театрального капустника «По страницам журнала «Сатирикон», представленную Народным Театром «Хамелеон» на сцене Русского Центра Культуры.
И оказалось совсем неплохо... Скорее, совсем хорошо... После спектакля из уст зрителей звучало «Ой, ребята, так профессионально!» Но профессионально – это еще не все. Свежо, легко и ... весело. Часто ли нам, живущим в Сиэтле, бывает весело? Иногда кажется, что фраза « Жизнь прекрасна! Если правильно подобрать антидепрессанты...» придумана именно про нас.

Вопрос к Илье Голощапову, режиссеру и создателю «Хамелеона»: Зачем ты все это сделал?

Зачем? А затем, что существует в нашей жизни еще что-то, кроме того, чтобы выплатить кредит на машину или на дом. У меня такое впечатление, что я ошибся когда-то в плане профессии (а профессия моя в России была стоматолог). Все забыли о таком понятии как народный или любительский театр, существовавший в 50-е, 60-е, начале 70-х. Когда, например, в сельский клуб приходит выпускник института культуры и тут все начинается...  

- Так ты вообще никогда этим не занимался до 2005 года?

Почему? В детстве я сыграл две роли – Кота Василия в «Кошкином доме» и Паука в «Мухе-Цокотухе» - помню, как меня заколол комарик и я упал под стол. В СТЭМе участвовал, но это же дуракаваляние. Я люблю КВН, но я против КВНщины в театре. Театр  это театр.   Я слышал, что некоторые Тэффи начали читать после наших спектаклей... А одна зрительница так и сказала:  «Я думала, что Тэффи только я знаю».

- Как ты все это начал?...

Приехал я в Сиэтл в 1999, в 2001 начал мучиться – была идея о том, чтобы люди с творческим зудом – такие как я - могли собраться и выразить себя. Я не знал, куда идти, пошел к Лешеку Худзинскому в библиотеку и сказал  «Понимаете, есть группа людей (хотя это я наврал, я тогда один был), которые хотели бы создать театральную студию...».

И он оказался первым человеком, который меня морально поддержал: «Если вы скажете, что выступаете «под крышей» библиотеки Сиэтла, то можете пользоваться нашим залом. А вообще – все у вас получится, начинайте». Все же остальные, с кем я обговаривал свою идею, пророчили мне, что ничего из моей затеи не получится. Что? 2 раза в неделю на репетицию в одно и то же время? Да не найдешь ты здесь таких людей! О Русском центре я тогда и не думал. Тогда же я встретился с Наташей (казначей Русского центра), она сразу пригласила в центр: «Давай, приходи к нам, зал у нас все равно пустует». 12 марта 2005 собрались 6 человек, поговорили и начали репетировать. 24 июня состоялся первый мини-спектакль, среди зрителей был Игорь Криштафович, который сразу примкнул к нам.

Потом позвонили еще несколько человек...

- Значит, если кто-то тебе позвонит и скажет, что хочет играть в твоих постановках, ты его возьмешь?

Конечно! Так оно и делается! Хотите стать актером нашей студии – пожалуйста! Мы всегда найдем роль если не в данный момент, то через несколько месяцев. Я пишу инсценировки уже под готовых людей, желающих играть... Сейчас мы запускаем нашу веб-страницу  www.theaterkhameleon.com, там можно будет найти адреса электронной почты.

А вообще замечено – если люди пришли на одну или две первые репетиции – это еще не значит, что они останутся в театре. Вот кто пришел на третью... Конечно, «крепостного права» здесь нет. Сейчас у нас два человека в «творческом отпуске» - просто они сказали, что отдохнут - пропустят одну постановку, но продолжают нам помогать морально.

Никита Ошаров, актер студии:
Надо сказать, что Илья совершенно нежадный на роли режиссер. Раздает их буквально направо и налево, и свои бы все отдал, если бы нашелся человек, который может их взять.

Игорь Криштафович, актер студиии:
Почему я в этом театре?  Думаю, что это нужно нашему городу. Если бы  на премьеру пришло бы 30 человек, я сказал бы – стоп, городу такой театр не нужен. На прошлую премьеру, 21 января, пришло более 100 человек. Появилось того, что все это нужно обществу.  И это нужно мне – мне здесь просто приятно...

А если говорить о разобщенности русскоязычной общины вообще и о сиэтловской в частности, то театр как раз может быть ее объединяющим началом. Правда, всем подобным начинаниям сопутствует одна и та же проблема... наверное, это часть нашей русской ментальности – иногда центробежная сила превышает центростремительную. Мы сразу решили, что если среди нас появляется человек (пусть он талантлив и даже гениален), из-за которого все начинают ссориться, от такого человека нужно избавляться сразу.

- А в чем проблема? У таких людей слишком сильно собственное мнение о том, что должно происходить?

Скорее, сильно мнение о том, какое мнение должно быть у остальных. Конечно, никто не против того, чтобы у каждого участника труппы была своя точка зрения, но в театре обязательно должен быть лидер, иначе начинаются бардак и анархия... Илья –  спокойный и либеральный, хотя он также спокойно может позвонить и сказать человеку:  «Пожалуйста, больше к нам не приходи».

Был в Сиэтле такой «Театр КаВН» - идея была в том, что он должен был озвучивать лучшие номера американского КаВНа. Из-за одного человека театр распался через год после создания. Год работы прошел впустую.  Так что теперь пусть как Илюша скажет, так и будет...

Надо сказать, что нагрузка это серьезная – репетиции два раза в неделю по три часа, после них просто устаешь. Они ломают строй жизни . В среду и воскресенье нужно здесь быть в 6 часов вечера, расставить мебель, знать текст, да и к тому же еще нужно следовать указаниям главного режиссера (этого либерала)... Но в защиту этого типа хочу сказать – у него оказалось потрясающее сценическое чутье, я, например, не мог представить на сцене пару эпизодов из последнего спектакля (эпизод с пастилой и эпизод с мышами), а они оказались коронными сценами...

Илья:
Скажу сразу, сценарии писать не умею, но переработать чужой материал – могу.

Игорь:
Так это и называется писать инсценировки – как, например, Булгаков написал инсценировку «Мертвых душ».

- А я помню момент из «Театрального романа» Булгакова, когда к автору романа приходит импрессарио и говорит, что нужно сделать из романа пьесу.  «Я никогда не писал пьес», - говорит автор. «О, это очень просто, - отвечает импрессарио, - слева пишете имена персонажей, а справа то, что они скажут...».  А трудно учить текст наизусть?

Никита:
Мне – легко. У меня память хорошая. А серьезно – я этим занимаюсь в машине, когда стою на светофорах... Я рад тому, что благодаря репетициям ко мне вернулся русский язык. Я здесь учился в Университете, последние 4 года общался только с американцами, так что сама понимаешь...

Игорь:
Когда я сюда приехал, я думал, что английский станет мне родным, это былo как  формула успеха, но через несколько лет я вернулся в русскоязычную среду.  Я знаю, что многие женщины, которые выходят замуж за американцев, полностью погружаются в английский, но когда с ними начинаешь говорить по-русски, они буквально не отпускают тебя от телефона...

Илья:
Вообще, премьера удалась. Были, конечно, накладки – но, с одной стороны, этого не избежать, с другой – никто, кроме нас, этого не заметил.

Например, что делать, если партнер не подает реплики, за которой следует твоя? Год назад в такие моменты у нас доходило до истерики, потом все научились спокойно идти дальше по ходу сценария.

Если говорить коротко, я сторонник того, что надо делать дело. Кстати, здесь, в Русском центре, мы провели шесть субботников - помыли и покрасили знание. Можно сколько угодно рассуждать, что не получится, что именно не получится и почему...  А можно просто сделать.

- Понятно, как говорится: «Помни, Господь все видит. Живи так, чтобы ему было интересно!». На патлаке после спектакля все вы, кто только что был на сцене, были бодры и разговорчивы, а мы, ваши зрители, слегка заторможены  - вроде, надо бы наговорить комплиментов артистам и есть за что – а ступор какой-то... Получилось, вы нас развлекали и после спектакля....

Илья:
А как у нас народ исчезает после спектаклей! Мы всегда в объявлениях указываем, что после представления будет патлак, что можно будет пообщаться...

Мы сейчас думаем о том, чтобы размножить видео, которое мы отсняли на трех спектаклях и предложить кассеты в прокат русским магазинам, чтобы у всех была возможность познакомиться с «Хамелеоном». Некоторые думают – ну, чего я туда попрусь? Там все свои, я даже не знаю, как до Русского центра доехать... А тут совершенно спокойно человек берет в прокат видео или DVD и возможно, в следующий раз придет к нам на спектакль и на капустник после него. Мне очень многие из зрителей говорили, что не пришли на предудущие спектакли потому, что просто не знали.

Сейчас мы делаем современную пьесу и еще одну, по Вампилову. Названия я принципиально давать не хочу – секрет.

Не знаю, не буду загадывать. Если придут люди...

- Но пришли ведь на последнюю премьеру те, что были на прошлом спектакле, значит, все будет нормально.

Илья:
Да, все будет нормально. Молодцы мы.

Беседовала Дина Немцова.

"Русский драматический театр в Сиэтле"

(статья в газете "Русский Мир" (№33) от 9 января 2006 г.)

Богат и славен штат Вашингтон. Его поля необозримы. Скромный по размерам и численности населения любит он всё большое. Самая крупная в мире плотина построена здесь, на реке Колумбия. Самый длинный в мире beach drive – тоже здесь, на полуострове Лонг Бич.  Здесь – самая высокая гора континентальной части США и самое высокое здание на тихоокеанском побережье. Самое большое здание в мире – тоже здесь, это завод «Боинг» в городе Эверетт. Это же здание держит мировой рекорд по расходу энергии на отопление. Ничего не тратят. Просто зимой, когда холодно, ворота закрывают, а летом – открывают для вентиляции. Ворота-то огромные, через каждое может «Боинг-747» пройти. Самые дорогие «ворота» (Gates) тоже у нас находятся, на посту главы компании «Майкрософт».

И не удивительно всё это, ведь штат наш находится в самом центре Америки. Слышу голос критика: «Это Вы, батенька, хватили, у Вас с географией не всё в порядке».

Про географию спорить не будем, это понятие переменное, а вот с геометрией мы в ладах. Возьмите-ка карту Соединённых Штатов, разложите на столе, очертите окружность вокруг всех штатов как полагается. Да-да, Аляску с Гавайями не забудьте. А вот теперь найдите  центр этой окружности. В каком штате он оказался? Теперь всё становится на свои места, в том числе и искомый центр.

Всё есть в нашем славном Городе, но до недавнего времени не было здесь русского драматического театра. И вот, в марте этого года такой театр родился. Те, кто стоял у истоков, назвали его: Народный Театр «Хамелеон».

Группа энтузиастов, предводительствуемая Ильей Голощаповым (уроженец Кузбасса), начала репетиции в марте 2005 года, а уже 24 июня на гостеприимной сцене Русского Центра Культуры (1904 19 Ave East) состоялся пробный спектакль по мотивам рассказов Надежды Александровны Лохвицкой (Тэффи): «Ничтожные и светлые». Аудитория, как и водится в таких случаях, состояла из друзей и родственников, которых собралось в тот памятный день около 40 человек. Труппа в составе: Ильи Голощапова, Натальи Холомиевой (Баку), Анны Лютер (Екатеринбург), Виктора Асауленко (Красноярск) и Георгия Скопцова (Краснодар) была тепло, «по-родственному» встречена зрителями. После спектакля состоялось непринуждённое общение в импровизированном буфете, сооружённом самими же зрителями.

Официальная премьера этого спектакля прошла 22 июля 2005 года. На неё пришли уже не только друзья, но и любители театра, соскучившиеся вдали от российских столиц по драматическому искусству. Со сцены прозвучал призыв: «Мы открыты для всех, кто хочет реализовать свой творческий потенциал!» В этот же день к труппе присоединились киевляне Игорь Криштафович и Галина Гомель, а также москвичка Олеся Митковецкая. Через месяц к ним «примкнула» Юлия Сулейманова (Петропавловск-Камчатский). У большинства участников за плечами многолетний сценический опыт СТЭМов и КВНов. В обычной жизни они – врачи, инженеры, спортсмены, преподаватели и студенты.

И тогда Илья Голощапов задумал поставить силами окрепшего коллектива спектакль в двух отделениях. К «Ничтожным и светлым», составившим теперь 1-е отделение, добавились «Три дня из жизни адвоката» по мотивам всё той же Тэффи.

Премьера этого спектакля состоялась 26 ноября. Это оказалось событием театральной жизни города. Пьеса собрала полный зал, во время спектакля зрители то рыдали от смеха, то плакали от щемящего чувства восторга и сопереживания.

Зрителей подкупил выбор материала, безумно смешного и неожиданно грустного, вызывающего настоящую ностальгию – в пространстве и во времени. Им понравились грим и костюмы, переносившие аудиторию на столетие назад; декорации, мгновенно, во время коротких пауз между картинами преображавшими, как по мановению волшебной палочки, сцену из домика в деревне Недомаровка сначала в столичное кафе «Амстердам», потом в Летний сад, затем в холостяцкую квартиру, парижские апартаменты, квартиру адвоката и здание санкт-петербургского суда.

Но главное, что заполнило зрительный зал и сделало эту премьеру незабываемой – эта та творческая энергия, которая щедро, без остатка была выплеснута актёрами театра благодарным зрителям.

И аудитория не осталась безответной, после спектакля зрители  выстраивались в очередь, чтобы пообщаться с актерами-энтузиастами, вручить им цветы и выразить свою поддержку хорошему начинанию. В кулуарах можно было слышать реплики: «Вот видишь, и в Москву не нужно ездить, здесь теперь всё есть».

В планах театра «Хамелеон» теперь новое представление, которое состоится 21 января (в 19 часов) в Русском Центре.

Затем намечается спектакль на сцене University of Washington для многочисленных студентов и преподавателей, говорящих по-русски или изучающих русский язык.  

Тем временем уже началась подготовка к двум новым спектаклям, в которых примет участие и Никита Ошаров из Иркутска. Первый будет поставлен по мотивам рассказов участников журнала «Сатирикон»: Аркадия Аверченко, Саши Чёрного, Аркадия Бухова и Тэффи. Зрителей ожидает не только порция здорового смеха, но и ностальгическая нотка, столь понятная проживающим в нашем городе.

Планы второго спектакля труппа держит пока в секрете. Будем надеяться, что это представление станет заметной вехой в культурной жизни Сиэтла.

Константин Глинка

Первый отзыв на мини-спектакль "Ничтожные и светлые"
от 22 июля 2005 года.

Новая театральная труппа Сиэтла начала с комедии - и правильно сделала!
Хотя это один из самых сложных жанров, само слово "комедия" настраивает на
весёлый лад.
А уж когда видишь на сцене пусть и не опытных, но с энтузиазмом играющих
актёров, то чувства радости и ностальгии захлёстывают! Хочется хлопать и
кричать "браво!" всему: и мастерски скомпанованной режиссёром постановке, и
выигрышным репликам, и бурным проявлениям невиданных до селе актёрских
дарований наших знакомых.
Словом, отличное начинание!
Желаю вам побольше актёров в труппу, зрителей в зал, афиш, примьер,
тусовок.... а главное - интересной творческой работы и общения!

С искренней любовью к театру и к вам!

Анна Василевская-Стовалл (1 августа 2005 г.).